Тонны есть, прибыли нет: что происходит с угольной отраслью

Российская угольная отрасль в 2026 году оказалась в парадоксальной ситуации: добыча остаётся относительно стабильной, но зарабатывать на ней становится всё сложнее. В 2025 году в России добыли около 429 млн тонн угля — всего на 0,2% меньше, чем годом ранее, при этом общий убыток отрасли достиг 408 млрд рублей. В первом полугодии 2026-го отрицательный финансовый результат составил ещё 153,3 млрд рублей.

Причины — высокая стоимость кредитов, рост логистических и производственных расходов, изменение экспортных маршрутов и более осторожный спрос. В результате компании сокращают издержки, пересматривают инвестиции и откладывают развитие. Уголь стал одной из отраслей, где этот разрыв между объёмами производства и реальной рентабельностью проявился особенно заметно.

«Проблема не в тоннах»: как кризис накапливался с 2023 года

Нынешнее положение угольной отрасли формировалось несколько лет. Первые признаки ухудшения стали заметны ещё в 2023 году: после ценового пика 2022-го мировые котировки начали снижаться, а российским экспортёрам пришлось перестраивать географию поставок. Добыча при этом оставалась относительно стабильной, поэтому кризис раньше проявился не в тоннах, а в финансовых результатах.

По данным Росстата, в 2023 году отрасль ещё сохраняла прибыль, но её финансовый результат сократился более чем вдвое. Одновременно росли логистические расходы: после закрытия европейского направления значительная часть экспорта сместилась в Азию, увеличилось транспортное плечо и зависимость от железной дороги. Дополнительное давление создавали сложности с поставками оборудования и комплектующих и рост затрат на обслуживание техники.

В 2024 году отрасль впервые ушла в минус — общий убыток составил 112,6 млрд рублей. В 2025-м он вырос уже до 408 млрд рублей. При этом сопоставимого падения добычи не произошло. Главной проблемой становилась уже не возможность добыть уголь, а возможность сделать это рентабельно.

К этому добавились дорогие кредиты и снижение инвестиционной активности. Для капиталоёмкой отрасли это означает пересмотр программ развития, перенос модернизации и закупок техники, а в наиболее сложных случаях — сокращение производства и консервацию мощностей.

В первом полугодии 2026 года общий убыток составил ещё 153,3 млрд рублей, а 67,3% предприятий оставались убыточными. Поэтому сокращение инвестиций и остановки части производств сегодня выглядят не как отдельные исключения, а как следствие накопившегося давления на рентабельность.

Именно поэтому уголь можно назвать показательным примером: объёмы добычи могут оставаться высокими, но это ещё не означает финансовой устойчивости отрасли.

Азия вместо Европы: рынок остался, но экономика поставки изменилась

После 2022 года российскому углю пришлось быстро искать новые рынки после запрета на импорт в Евросоюзе. Основные потоки сместились в Китай, Индию, Южную Корею и другие страны Азии. Покупатели остались, но сами поставки стали сложнее и дороже.

Главная причина — расстояние. Значительная часть российского угля добывается в Сибири, а до азиатских покупателей его нужно везти через дальневосточные порты и погранпереходы. Это увеличивает нагрузку на БАМ и Транссиб и делает железнодорожную логистику одним из ключевых факторов себестоимости.

При этом экспорт в целом удалось сохранить. В 2025 году он вырос на 4%, до 203 млн тонн, а поставки в восточном направлении увеличились на 6,1%. Рост показали, в частности, Южная Корея, Турция и Вьетнам.

Но ситуация по рынкам остаётся разной. В начале 2026 года Южная Корея заметно нарастила закупки российского угля, тогда как поставки в Китай снизились. Производителям приходится постоянно искать более выгодные направления и конкурировать с поставщиками из Индонезии, Австралии и других стран.

Поэтому рост экспорта ещё не означает рост прибыли. Уголь нужно не только продать, но и довезти до покупателя по цене, которая оставит компании хоть какую-то прибыль. В этом и состоит главный итог разворота на Восток: рынок сохранился, но доступ к нему стал дороже.

Крепкий рубль, дорогой кредит, дорогая техника

Даже если уголь удаётся добыть и продать, прибыль может оказаться небольшой или вовсе исчезнуть. Одна из причин — крепкий рубль. Экспортёры получают выручку в валюте, а основные расходы несут в рублях. Поэтому при укреплении рубля компания получает меньше рублей за тот же объём продаж, тогда как зарплаты, налоги, ремонт и логистика дешевле не становятся.

В 2026 году этот фактор был особенно заметен. Средний курс доллара за январь–май составлял около 77 рублей против 92,7 рубля в 2024 году. Для экспортёра разница существенная. Представим, что компания продала уголь на $10 млн. При курсе 92,7 рубля за доллар это около 927 млн рублей выручки, а при курсе 77 рублей — уже 770 млн рублей. Разница — 157 млн рублей, или почти 17%, хотя объём проданного угля и его цена в долларах не изменились.

При этом большая часть расходов компании остаётся в России: зарплаты, налоги, электроэнергия, ремонт техники и железнодорожные перевозки оплачиваются в рублях, поэтому расходы не могут сократиться так же, как снизилась выручка из-за укрепления рубля. Поэтому прибыль экспортёра может заметно уменьшаться даже при стабильных мировых ценах.

Вторая проблема — стоимость кредитов. Угольная отрасль требует постоянных вложений в технику, ремонт, дороги, энергоснабжение и инфраструктуру. После того как ключевая ставка выросла до 21%, такие инвестиции стали значительно дороже. К сентябрю 2026 года ставка снизилась до 14%, но для крупных проектов это всё ещё высокий уровень. Владимир Путин на недавно прошедшем Восточном экономическом форуме подчеркнул, что одна из главных задач государства – создать условия для инвестирования, но при этом, отметил президент, инвестиции в последнее время снизились, в первую очередь, из-за сознательно проводимой с целью подавления инфляции политики Центробанка.

Дополнительные расходы появились и из-за перестройки поставок оборудования и запчастей. Компании нашли новых поставщиков, но новые цепочки часто оказываются длиннее и дороже.

В результате на угольный бизнес одновременно давят несколько факторов: крепкий рубль уменьшает экспортную выручку, кредиты остаются дорогими, а техника, ремонт и логистика требуют всё больше расходов. Поэтому даже при стабильной добыче и более высоких мировых ценах прибыль может не расти.

Частный пример: рост выручки ещё не означает прибыль

Разрыв между выручкой и конечной прибылью хорошо виден и на уровне отдельных предприятий. Например, у забайкальского ООО «Разрезуголь» выручка в 2025 году выросла примерно на 9,6% к предыдущему году — до 628,4 млн рублей. При этом компания завершила год с чистым убытком 179,3 млн рублей.

Один пример, конечно, не объясняет ситуацию во всей отрасли и не позволяет судить о причинах результата конкретной компании. Но он хорошо показывает общий принцип: даже рост продаж или выручки не гарантирует прибыль, если одновременно дорожают логистика, техника, обслуживание, инфраструктура и заёмные деньги.

Для капиталоёмкой отрасли это особенно важно: предприятие может сохранять или наращивать работу, но при этом всё большую часть выручки направлять не в прибыль, а на покрытие растущих расходов.

Забайкалье: экономика тоже движется в разных направлениях

В Забайкальском крае картина тоже неоднозначная. Добыча остаётся одним из главных драйверов экономики региона: горнодобывающая отрасль формирует более четверти ВРП края.

В первой половине 2026 года промышленное производство выросло на 8,3%, а добыча полезных ископаемых — на 13%. Но одновременно инвестиции в основной капитал в первом квартале снизились на 28,5%.

Потребительский сектор при этом держится лучше: оборот розничной торговли в январе–июне вырос на 2,6%.

Поэтому говорить о кризисе всей экономики Забайкалья было бы неправильно. Скорее регион живёт в режиме нескольких скоростей: добыча растёт, потребление сохраняется, а бизнес заметно осторожнее относится к новым инвестициям.

Для угольной отрасли это показательная ситуация: можно добывать больше сегодня, но при этом осторожнее вкладываться в развитие завтра.

Сейчас говорить о полном восстановлении угольной отрасли рано. Логистика остаётся дорогой, две трети компаний работают в убыток, а часть предприятий пересматривает планы по добыче и инвестициям. Но в 2026 году появились и более спокойные сигналы: убыток отрасли в первом полугодии оказался меньше, чем годом ранее, экспорт растёт на новых направлениях, а ключевая ставка снизилась с 21% до 14%.
Отрасль постепенно приспосабливается к новым условиям: меняет маршруты поставок, ищет новые рынки и поставщиков, сокращает издержки. Поэтому нынешний период скорее похож не на обвал, а на сложную перестройку. Российский уголь по-прежнему востребован. Главный вопрос теперь не в том, найдётся ли на него покупатель, а в том, удастся ли сделать добычу и экспорт снова устойчиво прибыльными.