Почему влюблённость в собственную идею может мешать её развитию, чем образ проекта отличается от его реализации и как региональному продукту выйти на федеральный рынок? Об этом главный редактор «ЗабНьюс» Ирина Цынгуева поговорила с представителем Федерации креативных индустрий Игорем Намаконовым во время образовательной программы КРДВ на Сахалине. Разговор начался с вопросов о разработке творческих проектов, а закончился обсуждением будущего всей креативной экономики России.
В рамках образовательной программы Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики региональные команды разрабатывали проекты, которые должны были предложить новые механизмы развития креативных индустрий. Участникам предстояло не просто придумать интересную идею, но и обосновать её востребованность, определить необходимые ресурсы и объяснить, как она будет реализована. На практике именно переход от замысла к конкретному решению оказался одной из самых сложных задач.
Игорь Намаконов, представляющий Федерацию креативных индустрий, предложил посмотреть на этот процесс как на профессиональную технологию, которой можно и нужно учиться. По его мнению, искреннего увлечения собственным проектом недостаточно. Более того, иногда именно оно становится препятствием для развития. А способность пересмотреть решение, услышать критику и вернуться на несколько шагов назад отличает профессионала от человека, который только начинает работать с идеями.
— Люди нередко считают собственные идеи креативными, хотя со стороны они могут выглядеть довольно посредственно. Как отличить действительно интересную идею от той, в которую автор просто влюбился?
— Одно другого не отменяет. Влюблённость в свою идею до определённой степени как раз важна. Если человек ценит то, что делает — руками или головой, — это показатель его осознанности.
Другое дело, если он перестаёт слышать комментарии и конструктивную критику. Это уже говорит об определённой самовлюблённости, эгоизме и требует работы с собой. Здесь важно разделять творческое самовыражение и разработку идеи для решения конкретной задачи. Например, ребёнок что-то рисует. Он создаёт образ, чтобы выразить себя.
Но когда мы разрабатываем образ территории, который должен привлечь туристов, это совершенно другая работа. Нам необходимо изучить аудиторию, существующие инструменты продвижения, оценить ресурсы, определить последовательность действий. Должны появиться специалисты, которые сделают этот образ осязаемым: дизайнеры, видеографы, фотографы, SMM-специалисты.
И вот здесь становится заметно, насколько серьёзно человек подходит к своему замыслу. Тот, кто действительно работает над идеей, будет слушать, анализировать замечания и постоянно думать, как её улучшить. Влюблённость в что-то непроработанное — это глупость, потому что это тупик. Влюблённость в процесс проработки, познания, готовность отстаивать свою идею и нацеленность на то, чтобы она развивалась, — это ценно.
Поэтому вопрос не в том, насколько сильно вы любите свою идею. Важно понимать, во что именно вы влюблены: в уже сложившийся образ, который не хотите менять, или в процесс его развития.
— Представим ситуацию: команда правильно определила проблему, которую хочет решить, но в процессе разработки выбрала неудачный путь. Где происходит сбой — в мышлении, проектировании или способности критически оценивать свой замысел?
— Разработка креативных решений — во многом технологический процесс. Когда мы работали с большим потоком идей, то пришли к выводу, что непосредственно творческая часть занимает примерно не более десяти процентов. Всё остальное — работа с материалом, анализ, применение технологий.
Конечно, сбой может произойти на любом этапе, даже во время формирования идеи. Но принципиально важно постоянно сверять свои действия с задачей. Чаще всего где-то недособрали информацию, что-то недостаточно проанализировали или просто влюбились в удачное сочетание элементов. Так действительно бывает: появляется образ, который кажется настолько хорошим, что автор начинает игнорировать факторы, определяющие его жизнеспособность.
У неопытных разработчиков это случается чаще. Профессионал, если понимает, что придуманное решение не подходит, способен отложить его и начать заново. Он знает технологию, понимает последовательность действий и может вернуться к предыдущему этапу. А начинающему бывает психологически сложно признать, что уже проделанную работу придётся пересмотреть.
Способность переделать, зайти назад — это показатель уже определённого уровня генератора, разработчика или продюсера. Именно поэтому важно учиться работать не только с идеями, но и с собственным мышлением.
— Во время защиты региональных проектов мы столкнулись с похожей ситуацией: образ будущего решения вроде бы появился, но его форма оставалась непонятной. Что вообще означает форма проекта и как определить, что она жизнеспособна?
— Начнём с того, что люди часто используют одинаковые слова, вкладывая в них разный смысл. Это особенно заметно в креативных командах. Для одного человека идея — это слоган. Для другого — картинка. Для третьего — определённая концепция. И все они считают, что говорят об одном и том же.
Поэтому при разработке проекта необходимо сначала синхронизировать понимание. Именно по этой причине часто удобнее работать с уже сложившимися командами. У них есть общая ценностная и понятийная система, им не нужно каждый раз договариваться о значении базовых терминов.
Я, например, предпочитаю использовать слово «образ», потому что оно предполагает нечто конкретное, что можно представить. Если я говорю: «Мне нужен образ региона», один человек начинает думать о логотипе, другой — о символике, третий — о стихотворении. Но если я уточняю, что нужен образ региона в виде персонажа, пространство поиска сразу становится понятнее.
А проект — уже технологическое понятие. У него есть начало, конец и траектория движения между ними. Представьте, что я бросаю предмет из одной точки в другую. У него есть определённый путь, который он должен пройти.
С проектом то же самое. Мы должны понимать, что именно запускаем, как оно будет развиваться и к какому результату придёт. Это календарь, драматургия, последовательность действий, ресурсы. Но если сам образ описан расплывчато, мы не можем представить, как он будет двигаться по этой траектории.
Допустим, вы говорите, что собираетесь бросить палку. Я могу представить, как она полетит. А потом выясняется, что палка бумажная. И вся моя первоначальная картина рассыпается. То же самое происходит, когда авторы используют красивые характеристики, за которыми не стоит конкретного содержания.
Поэтому сначала нужно добиться ясности самого образа. Когда он сложился, окружающие могут его представить. И тогда появляются уже другие вопросы: каким образом вы собираетесь это реализовать? Это и есть переход от обсуждения образа к технологии реализации.
— Что превращает проект, который родился в небольшом селе или городе, в продукт федерального масштаба? Почему одни инициативы получают известность по всей стране, а другие остаются локальными, несмотря на вложенные ресурсы?
— Конечно, всегда существует фактор удачи. Иногда проект появляется в нужное время. Иногда его замечает человек, обладающий необходимыми ресурсами. Бывает, что кто-то первым находит необычное решение и благодаря этому получает преимущество.
Но если говорить о том, что мы можем оценивать рационально, сегодня существует заметный запрос на локальную идентичность. Людям важно ощущать принадлежность к месту, где они живут. И рынок постепенно начинает отвечать на этот запрос.
Посмотрите на Казань. Там в самых разных продуктах используется местная культура, язык, орнаменты, исторические образы. Или на другие регионы, которые пытаются отражать собственную специфику в товарах и услугах. Это принципиальный момент. Креативные продукты должны передавать особенности того места, где они возникают.
И чем убедительнее это происходит, тем больше возможностей у проекта заинтересовать аудиторию за пределами региона. Причём важно, чтобы продукт сначала был востребован там, где он появился. Если он действительно отражает особенности территории и нужен местным жителям, у него появляется более прочная основа для дальнейшего развития.
— Можете привести примеры с Дальнего Востока?
— Один из них — камчатский бренд «Береги». Он вырос на локальной идентичности. Причём не обязательно буквально переносит древние культурные элементы в современный продукт, но передаёт определённый дух территории. Это отражается и в названии, и в идеологии бренда.
Другой пример — якутское кино. Мы ведь говорим не просто «российское кино», а именно «якутское кино». И это определение уже вызывает интерес. Мы понимаем, что речь идёт о другой культурной среде, языке, истории, способах рассказывать о мире.
Креативные продукты, их принципиальная задача — отражать уникальность, особенность того, что вот здесь происходит. Поэтому каждому региону необходимо искать собственную интонацию. Если все будут создавать одинаковые продукты, разница между территориями исчезнет. А именно различия и формируют интерес.
Для выхода на международные рынки, конечно, потребуются дополнительные усилия: адаптация к другой культуре, языку, особенностям восприятия. Но сначала необходимо найти собственное лицо.
— Сейчас всё больше креативных предпринимателей пытаются использовать локальную идентичность в своих проектах. Как понять, какие именно культурные особенности стоит показывать и что действительно может стать основой нового продукта?
— Креативные индустрии генетически связаны с культурой. Они из неё и возникли.
Поэтому первое, что нужно делать при разработке локального продукта, — изучать собственную культуру. Не поверхностно, а глубоко. Посещать музеи, знакомиться с архивами, общаться с художниками, исследователями, мастерами, изучать музыку, ремёсла, традиционную одежду, кухню, историю. Чем больше вы погружаетесь в этот материал, тем больше образов и смыслов накапливаете.
А затем начинает работать то, что называется инкубацией идеи. Вы какое-то время изучаете определённую тему, собираете впечатления и знания. И в какой-то момент новые сочетания начинают возникать естественным образом. Не потому, что вы решили срочно придумать оригинальный продукт, а потому, что у вас сформировалась достаточно богатая основа для творческой работы.
Проблема в том, что многие этот этап пропускают. Человек слышит, что потребителям интересны локальные товары, и сразу начинает что-то придумывать. В результате появляются клише. Например, раньше на деревянных дощечках изображали медведей. Теперь точно таких же медведей вырезают лазером или делают из пластика. Технология изменилась, а содержание практически осталось прежним. Приезжаешь в разные регионы и видишь похожие сувениры: магнитики, деревянные изделия, одни и те же образы местных животных. В результате локальная специфика не раскрывается.
При этом действительно оригинальные продукты иногда оказываются настолько дорогими, что становятся недоступны массовому покупателю. Намаконов считает, что одна из задач развития креативных индустрий — увеличивать число специалистов, способных профессионально работать с культурными образами. Тогда оригинальный дизайн не будет редким исключением.
— Получается, главное — найти что-то уникальное?
— Я бы вообще убрал слово «уникальность». Для каждого человека уникальное — своё. Это слишком неопределённое понятие.
Лучше говорить о локальной специфике. Как правило, её основные источники — география и культура, сформировавшаяся благодаря деятельности предыдущих поколений. Это музыка, ремёсла, одежда, кухня, другие практики, которые возникли задолго до нашего рождения и сохранились до сегодняшнего дня. Именно туда нужно погружаться.
Обычно мы видим только верхушку айсберга — самые известные символы и образы. Но если начать разбираться в их происхождении, можно обнаружить гораздо более интересные и неожиданные смыслы.
Иногда то, что мы воспринимаем как традицию, оказывается лишь многократно повторённой интерпретацией первоначального образа. Поэтому важно возвращаться к источникам, а не бесконечно воспроизводить уже привычные решения.
Вспомните работу команды Еврейской автономной области, которая во время программы обратилась к образу Деда Мергена. Но дополнительно изучив культурный материал участники буквально за день обнаружили новые смыслы, которые первоначально не были учтены. И это не потребовало придумывать искусственную легенду — достаточно было глубже исследовать уже существующее наследие.
— Во время программы эксперты достаточно жёстко оценивали некоторые проекты. Насколько вообще можно доверять подобной оценке? Как понять, что замечания действительно профессиональные, а не отражают личные предпочтения конкретного человека?
— В первую очередь необходимо научиться давать и принимать обратную связь. Я учился её давать. И сегодня делаю это очень осознанно. При этом не считаю, что взрослых людей, которые работают с идеями, необходимо оберегать от неприятных замечаний. Наоборот, если я вижу в проекте проблему, лучше столкнуть автора с ней как можно раньше.
Чем позднее человек обнаружит ошибку, тем больше ресурсов может потратить на её развитие. И автор должен уметь воспринимать критику. Когда мы сильно привязаны к собственному замыслу, бывает трудно замечать его недостатки. Для этого и нужны внешние люди, которые способны посмотреть на проект со стороны.
— Но ведь эксперт тоже может ошибаться.
— Разумеется. Ни один эксперт не обладает абсолютной точностью. Поэтому я бы не советовал ориентироваться исключительно на мнение одного человека.
Если вы только начали заниматься проектом, вам необходима разная обратная связь. Причём чем её больше, тем лучше. Поговорите с десятью-пятнадцатью людьми, а если есть возможность — со значительно большим количеством. Постепенно вы начнёте видеть повторяющиеся замечания, понимать, какие элементы работают, а какие вызывают вопросы. Это такой же процесс накопления информации, как изучение культурного материала перед разработкой идеи.
Если же вам требуется мнение конкретного профессионала, обратите внимание на его достижения. Что он сделал? В каких направлениях работал? Какие результаты получил? Выбирайте людей, чей опыт для вас действительно ценен.
Но даже тогда нельзя полностью отказываться от собственного суждения. Экспертная оценка — не окончательный приговор проекту. Известно немало случаев, когда профессионалы не замечали потенциала будущих успешных решений.
Поэтому необходимо одновременно учитывать внешнюю обратную связь и сохранять способность самостоятельно оценивать собственную идею. Главное — понимать, на каком этапе разработки вы находитесь и насколько хорошо проработан ваш замысел.
— Вы представляете Федерацию креативных индустрий. Для чего она создавалась и какие задачи решает сегодня?
— Мы не создавались как объединение отдельных креативных предпринимателей. Членами Федерации могут быть отраслевые союзы и ассоциации, а также крупные компании, которые выполняют функции лидеров и развивают соответствующие рынки.
У нас восемнадцать учредителей. Федерация возникла как результат развития самих креативных индустрий. В определённый момент стало понятно, что разные отрасли нуждаются в общей структуре, которая позволит объединять усилия, формировать подходы к развитию рынков, взаимодействовать с государством.
Креативные индустрии очень разные. Кино, музыка, реклама, мода, архитектура, народные художественные промыслы, информационные технологии — у каждого направления собственная история, профессиональные сообщества и экономические условия. Поэтому и возможности у них различаются.
Например, киноиндустрия обладает значительными институциональными ресурсами и поддержкой. У музыкальной и рекламной индустрий давно сформировались собственные рынки.
А вот народные художественные промыслы находятся в другой ситуации. Там многие участники воспринимают себя прежде всего как хранителей культурного наследия и гораздо осторожнее относятся к рыночным механизмам, опасаясь, что коммерциализация может обесценить их деятельность.
Задача Федерации — учитывать эту разницу и добиваться более сопоставимых возможностей для разных отраслей. Речь идёт о мерах поддержки, профессиональных стандартах, налоговых инструментах, интеллектуальной собственности, экспорте, образовании.
— Можно ли сказать, что после принятия закона о развитии креативных индустрий для Федерации начался новый этап?
— Да. До принятия закона мы несколько лет занимались формированием самой системы взаимодействия.
Теперь начинается следующий этап. К 2030 году поставлена задача довести долю креативных индустрий в экономике страны до шести процентов ВВП.
Но здесь важно не только достижение статистического показателя. Эти шесть процентов можно достичь разными способами. Можно просто правильно посчитать, а можно активно работать над формированием условий, которые приведут к появлению большего количества предпринимателей, а значит, продуктов.
Именно второй путь для нас принципиален. Необходимо создавать условия, при которых появляются новые предприятия, развивается профессиональная среда, возникают продукты, формирующие добавленную стоимость. Сейчас у нас очень сильный фокус на регионах. Потому что развитие креативной экономики не должно ограничиваться крупнейшими городами страны.
— Какие задачи Федерации сегодня наиболее актуальны для регионов?
— Одна из ключевых — образование. Сейчас появляется большое количество программ подготовки специалистов для креативных индустрий. Создаются школы креативных индустрий, развиваются колледжи, университеты.
Но между ними далеко не всегда существует согласованность. Образовательные учреждения могут готовить специалистов, не до конца понимая, какие компетенции необходимы работодателям. И наоборот, представители отраслей сталкиваются с нехваткой кадров, несмотря на наличие профильных образовательных программ. Поэтому необходимо выстраивать взаимодействие между школами, колледжами, университетами и бизнесом.
Федерация занимается в том числе вопросами профессиональных квалификаций и разработкой стандартов, которые помогут согласовывать подготовку кадров с потребностями индустрий.
Другое важное направление — работа с интеллектуальной собственностью и нематериальными активами. Для креативного предпринимателя именно они часто становятся основным экономическим ресурсом. Но далеко не все умеют правильно оформлять, учитывать и использовать результаты интеллектуального труда.
Ещё одно направление — продвижение продукции и выход на внешние рынки. При этом важно понимать, что потребности индустрий постоянно меняются. Например, несколько лет назад искусственный интеллект не занимал такого места в нашей повестке. Сегодня без обсуждения его влияния практически невозможно говорить о будущем креативных профессий.
Появляются новые задачи, которые ещё недавно никто не мог предусмотреть. Поэтому работа по развитию отрасли не может ограничиваться однажды утверждённым набором мер. Система должна меняться вместе с рынком.
— Если вернуться к началу нашего разговора, что бы вы посоветовали человеку, который только начинает разрабатывать собственный креативный проект?
— Прежде всего учиться работать с идеями профессионально. Не ограничиваться первым удачным образом. Исследовать материал, изучать аудиторию, анализировать существующие решения и не бояться переделывать собственную работу. И обязательно накапливать опыт.
Я сам постоянно занимаюсь разработкой идей. У меня есть собственная копилка, куда попадают замыслы, которые я постепенно дорабатываю. Не всё необходимо реализовывать сразу. Иногда идея может ждать подходящей задачи или обстоятельств.
Но чем больше вы работаете с материалом, тем лучше начинаете понимать сам процесс разработки. У профессионалов со временем появляется способность видеть за предложенной идеей всю конструкцию: как к ней пришли, какие ресурсы необходимы, где могут возникнуть проблемы и какой потенциал у неё есть. Это результат постоянной практики.
Идея одновременно самый востребованный товар, но при этом самый недооценённый. Идеи нужны всем, но определить их реальную ценность далеко не всегда просто. Поэтому важно не только уметь придумывать, но и понимать, что именно вы придумали, какую задачу это решает и каким образом может быть реализовано. И, пожалуй, самое главное — не переставать учиться.
Главная
