В камчатском селе Мильково, где живут около семи тысяч человек, снимают художественное кино, создают комиксы, осваивают дизайн и театральное искусство. Здесь работает творческая студия «Блик», история которой началась в 2014 году с подросткового кружка в сельской библиотеке. Сегодня её основатель Евгений Терновых строит систему подготовки будущих специалистов и создаёт условия, чтобы молодые люди могли работать, не уезжая из родного села. Главный редактор «ЗабНьюс» Ирина Цынгуева познакомилась с ним на образовательной программе КРДВ в Южно-Сахалинске.
— Евгений, сегодня «Блик» объединяет кинематограф, дизайн, театральное искусство и образовательные проекты. А с чего всё начиналось?
— С 2014 года. Мне тогда было 14 лет. В Мильково существовали дом творчества, школа искусств, спортивные секции. Но когда тебе исполняется 14, ты уже начинаешь искать что-то другое. Спортом заниматься можно, а вот с творчеством сложнее.
Я уже тогда хотел заниматься кино. Моя одноклассница Настя Горбачёва увлекалась изобразительным искусством. Сейчас у неё несколько художественных студий во Владивостоке. Мы решили создать сообщество, где каждый мог бы заниматься собственным проектом. Я снимал кино, Настя работала с художниками, вместе мы организовывали фестивали и мероприятия.
Название «Блик» появилось из простой идеи: в каждом человеке есть искорка таланта. Наша задача — помочь ей развиваться. Но сначала нужно было найти помещение. Мы с Настей примерно месяц ходили по селу, обращались в разные учреждения. Нам говорили: вы всё равно через две недели закроетесь, кому вы нужны, у вас должен быть взрослый руководитель.
В итоге нас приняла Татьяна Платоновна Усердник, которая тогда руководила одной из сельских библиотек. Это была самая дальняя библиотека в селе, её вообще собирались закрывать. Но туда пришла Татьяна Платоновна, её коллектив, а потом ещё и мы. Начали организовывать квартирники, фестивали, разные мероприятия. Иногда собирали по 150–200 человек. В результате библиотеку не закрыли, начали приводить в порядок помещение.
Татьяна Платоновна стала нашим первым настоящим наставником. Она не была специалистом по кино, зато обладала огромным опытом организации работы. Учила нас общаться с администрацией, договариваться, добиваться поддержки. Она говорила: «Вот я приду к главе, и он скажет: что тебе надо, Платоновна, на старости лет? А ты придёшь — им придётся что-то делать».
Так всё и началось.
— Потом вы уехали учиться на режиссёра в Москву. Когда решили вернуться в Мильково?
— В 2017 году я поступил в Институт современного искусства на режиссуру кино и телевидения. Когда уезжал, не думал, что вернусь насовсем. Но уже через пару месяцев мне страшно захотелось домой. Родители купили билет, я прилетел на неделю. Помню, выхожу, смотрю вокруг — горы. И думаю: почему я раньше их не замечал? Осень, листья, облаков почти нет, всё видно. И вдруг я понял, в каком удивительном месте живу.
Потом ездил в другие города. Смотрел: поля, поля, поля. А мне чего-то не хватает. Гор нет на горизонте. И я понял, что без Мильково мне будет очень сложно.
Учёба в Москве многое дала. У нас каждый год менялись преподаватели по режиссуре. У каждого был свой взгляд на кино, свои предпочтения. Приходилось учиться отстаивать собственные решения, слушать критику, разбираться, почему что-то получилось или не получилось.
Я при этом старался снимать в Мильково. Знал местные локации, людей, инфраструктуру. Привозил отснятые материалы в Москву. Мне даже говорили, что Мильково — это мой потолок, что больше ничего интересного я там не сниму. Но я продолжал.
В 2022 году вернулся домой и начал заново собирать команду.
— Почему именно из школьников?
— Потому что со сверстниками не получилось. Кто-то уже уехал, кому-то ничего не было интересно, кроме заработка. А мне хотелось создать команду, которая будет развиваться вместе. Тогда я начал набирать ребят примерно с четвёртого по шестой класс.
Мне не нужен был кружок из двадцати человек, которые приходят просто провести время. Я хотел создать свою dream team — команду, в которой каждый постепенно найдёт собственное направление.
Несколько лет мы собирались, пробовали, кто-то уходил, кто-то оставался. Я учил их всему, что знал сам: операторской работе, монтажу, съёмкам, организации мероприятий.
Моя задача была показать им, сколько вообще существует возможностей. Не обязательно всем становиться режиссёрами. Один может найти себя в актёрском мастерстве, другой — в графическом дизайне, третий — в продюсировании. И со временем это начало работать.
— Что сегодня происходит с первым поколением ваших воспитанников?
— Ребята выросли. Сейчас кто-то учится в десятом-одиннадцатом классе, кто-то уже поступил в колледж или университет. Например, Андрею недавно исполнилось 16 лет. Он хочет стать актёром. В прошлом году ему удалось побывать на форуме, связанном с Сергеем Безруковым, а сейчас мы рассматриваем возможность поступления на актёрское направление.
Другой парень уже несколько лет занимается спецэффектами и планирует продолжать образование в этой сфере.
Есть ребята, которые выбрали звукорежиссуру и графическое искусство. У нас появилась собственная студия графического дизайна Calacal Graphics. Название связано с ительменским словом, которое означает «рисунок». Это тоже важная часть нашей работы — соединять современные творческие направления с культурой Камчатки.
Отдельная история — Саша, которая занимается поиском ресурсов для проектов. Ей 17 лет, она учится в одиннадцатом классе. Раньше я сам писал заявки, искал гранты, договаривался с партнёрами. Теперь этим занимается она. Саша ищет возможности для развития студии, общается с предпринимателями, договаривается о поддержке, находит материалы и оборудование.
— Получается, вы постепенно передаёте ребятам управление собственными направлениями?
— Да. И я надеюсь, что в будущем у нас появится полноценный продюсерский центр. Мы уже зарабатываем на съёмках мероприятий, создании видеоматериалов. Работаем с администрацией, школой, техникумом. Фактически выполняем часть функций внешнего пресс-офиса.
Это позволяет поддерживать остальные направления: покупать оборудование, развивать пространства, помогать ребятам. Но пока социальная составляющая у нас очень большая. Полноценную экономическую модель мы только создаём.
Это долгий процесс. Я уже понял, что готов работать с такими долгостроями.
— Первое поколение выросло. Что дальше?
— В этом году мы начали работать с новыми пятиклассниками. Договорились со школой, открыли класс креативных индустрий. Изначально я набрал пять-шесть ребят.
Теперь наши старшие воспитанники сами становятся наставниками и помогают обучать младших. У нас несколько направлений: этнография, театр, медиапроизводство, графическое искусство. Ребята учатся снимать и монтировать видео, работать с фотографией, рисовать комиксы, выступать на сцене.
При этом направления мы создаём не потому, что решили открыть очередной кружок. Они появляются из интересов самих детей. Если кому-то интересно заниматься актёрским мастерством — развиваем театр. Если интересны комиксы — работаем с графикой. Именно поэтому я называю нашу систему своеобразной креативной пирамидой. Старшие учат младших, а затем новое поколение тоже сможет передавать свои знания дальше.
— Одно из направлений «Блика» — кинопроизводство. Как появилась идея снять полнометражный фильм, основанный на мифологии народов Камчатки?
— Мы изначально хотели снимать кино. А потом стали думать, как сделать историю, которая будет связана именно с Камчаткой. Большое влияние на меня оказали корейские сериалыв частности, история, в которой мифологические персонажи существуют в современном мире.
Я подумал: почему бы нам не попробовать сделать что-то подобное на основе мифологии народов Камчатки? Начали изучать книги, искать сказки, легенды, сюжеты. У нас очень богатая культура коряков, ительменов, эвенов и других народов. В итоге решили придумать собственную историю, основанную на этих мотивах. Так появился «Камень ворона».
Один из центральных персонажей — Кутх, ворон, который занимает важное место в мифологии народов Камчатки. Мы придумали сюжет, в котором его силы заключены в камне, а части этого камня разбросаны по полуострову. Получилась история-путешествие. Герои должны искать части артефакта в разных местах Камчатки.
Это позволило нам показать множество природных локаций, которые редко появляются в художественном кино. При этом мы сразу понимали, что работаем с культурным наследием и должны относиться к нему внимательно. Мнения специалистов расходились. Кто-то поддерживал идею современного переосмысления мифологии, кто-то считал, что подобные сюжеты лучше не трогать.
Но нам хотелось сделать так, чтобы люди знакомились с этими историями не только по книгам.
— Как удалось организовать съёмки практически без большого бюджета?
— За счёт сотрудничества. Мы заранее определяли локации, обращались в администрации, договаривались с заповедниками, предпринимателями, местными жителями. Кто-то помогал транспортом, кто-то размещением, кто-то питанием. Иногда удавалось получить доступ к местам, куда самостоятельно мы просто не смогли бы добраться. В результате снимали всей Камчаткой.
Бывали очень сложные поездки. Иногда добирались до локаций по девять часов, ехали по дорогам, где обычная машина не пройдёт. Но благодаря этим поездкам удалось снять места, которые даже жители полуострова никогда не видели своими глазами.
Команда обычно состояла из шести-десяти человек, не считая привлечённых актёров и помощников. Мы сами занимались организацией, съёмкой, монтажом. Иногда приходилось совмещать сразу несколько профессий.
— Что получилось в итоге?
— Мы задумали трилогию. Первую часть уже показывали на Камчатке, остальные фильмы находятся на разных этапах подготовки к дальнейшему показу. Но самое важное — мы убедились, что способны снимать полноценное кино.
Причём это оказалось полезно и для самих ребят. Они побывали в разных частях Камчатки, познакомились с людьми, увидели уникальные природные территории. Приобрели профессиональный опыт, который сложно получить только на занятиях.
После показов зрители говорили, что благодаря фильму смогли увидеть собственный полуостров с новой стороны. Для меня это тоже важный результат.
— Вы научились создавать кино. А что сегодня мешает выйти на более широкий рынок?
— Продвижение и дистрибуция. Мы можем снять фильм, сделать комикс, разработать продукт. Но дальше возникает вопрос: как его продать? И это пока одна из самых больших проблем.
С кино всё непросто. Нужно оформлять документы, заниматься правами, решать вопросы с прокатным удостоверением, договариваться с кинотеатрами и платформами. Мы общались с представителями индустрии, обсуждали разные варианты, но полноценной системы выхода на рынок пока нет.
При этом наши фильмы уже показывают в развлекательных системах некоторых авиакомпаний. Это хороший способ познакомить аудиторию с камчатским кино. Мы получаем небольшие выплаты, но точной статистики просмотров у нас нет. Поэтому говорить о конкретном количестве зрителей сложно.
А вот с выходом на российские онлайн-кинотеатры пока не получается. Большим платформам нужны понятный продукт, юридическое оформление, продвижение. А у нас нет отдельного человека, который мог бы заниматься всем этим профессионально.
— Вы говорили на программе о возможности создать отдельный механизм поддержки регионального кино. В чём идея?
— Я предложил подумать о сотрудничестве с крупными онлайн-кинотеатрами. Например, можно ежегодно отбирать десять фильмов, созданных на Дальнем Востоке и в Арктике, и помогать им выходить на федеральные платформы.
Но важно не просто разместить фильмы где-то в каталоге. Нужно сделать так, чтобы аудитория о них узнала. Например, дать им место на главной странице на определённое время, организовать продвижение. Тогда у региональных кинематографистов появится возможность показать свои работы большой аудитории.
Сейчас мы можем создавать интересный контент, но без профессиональной дистрибуции он часто остаётся практически неизвестным за пределами региона.
— Планируете развивать историю «Камня ворона» дальше?
— Конечно. Мы хотим постепенно превратить её в полноценную франшизу. Уже работаем над комиксом «Сага камчатских ветров», связанным с этой историей. В перспективе могут появиться и другие продукты. Творческую часть мы научились делать. Теперь нужно научиться превращать её в устойчивую экономическую модель.
— Вы создаёте для ребят образовательную систему, снимаете фильмы, развиваете студии. Какой следующий этап?
— Сейчас мы строим центр креативных индустрий «Блик». Для его создания администрация села нам выделила помещение на 500 квадратов полностью безвозмездно. Это пространство, где смогут работать наши выпускники, развивать свои проекты и зарабатывать. Мы уже сделали небольшой зал для мероприятий примерно на сорок зрителей, со сценой. Это позволит проводить спектакли, творческие встречи, приглашать артистов.
Например, можно договориться с актёром из Петропавловска-Камчатского о небольшом спектакле. Мы собираем зрителей, организуем приезд, продаём билеты. В итоге мероприятие становится полезным и для артиста, и для нас, и для жителей села.
Но главное — мы готовим инфраструктуру для наших ребят. Сейчас они ещё учатся. Кто-то заканчивает школу, кто-то поступает в университет. А у нас есть несколько лет, чтобы создать условия, в которые они смогут вернуться. И ребята видят, как всё это создаётся. Более того, сами участвуют в работе: помогают с ремонтом, организацией пространства, оборудованием. Для них это уже не просто помещение, которое кто-то когда-то построил. Это их собственное дело.
— В вашей истории много внимания уделяется тому, чтобы молодые люди оставались в родном селе или возвращались после учёбы. Как вы формируете эту привязанность к месту?
— Я никогда специально не говорил ребятам: любите Родину. Мы просто вместе работали. Снимали фильмы, ездили по Камчатке, организовывали мероприятия, что-то строили, создавали проекты. И они начали видеть, насколько интересная у нас территория и сколько здесь можно сделать.
Любовь к своему месту формируется в том числе через личное участие в его развитии. Мне кажется, именно так и должна работать творческая деятельность: не только обучать навыкам, но и давать человеку возможность влиять на окружающую среду.
— Что для вас стало главным результатом образовательной программы КРДВ на Сахалине?
— Прежде всего возможность структурировать то, что мы уже делаем. У нас очень много направлений. Раньше я не всегда мог объяснить, как они связаны между собой и каким образом должны развиваться с экономической точки зрения.
Обсуждения с экспертами помогли разложить всё по полочкам. Мы увидели, какие элементы у нас уже существуют, чего не хватает, с кем можно сотрудничать. Появились идеи по дальнейшему развитию организационной структуры, созданию эндаумент-фонда, который мог бы обеспечивать долгосрочную поддержку «Блика».
Есть планы расширять нашу модель и на другие территории Камчатки. Возможно, в будущем мы сможем помогать другим местным командам: где-то организовать образовательную программу, где-то поддержать создание творческой студии, предоставить наставников или помочь с развитием инфраструктуры.
Но это пока планы. Нам самим ещё многое предстоит сделать. Знаете, я ведь изначально просто хотел стать режиссёром, а сейчас понимаю, что мы создаём уже нечто большее.
И мне кажется, наш опыт может быть полезен другим небольшим территориям. Потому что важно, не где ты живёшь, а что ты делаешь и какие возможности создаёшь вокруг себя.
— Спасибо за беседу.
Главная
