Года сменяют друг друга и новые смыслы сменяют старые. Сейчас одним из значимых для России праздников является День народного единства, 4 ноября, хотя до этого, почти 70 лет, этот статус занимала другая дата. Со дня Великой Октябрьской прошло 109 лет и в честь этого журналист «ЗабНьюс» поговорил с доктором исторических наук, профессором и преподавателем Забайкальского государственного университета (ЗабГУ) Александром Васильевичем Константиновым, чтобы узнать, как Забайкалье встретило начала Красного октября и почему в наши дни праздник не отмечают как раньше.
Осенью 1917 года Чита жила в условиях инфляции, продолжавшейся Первой Мировой войны, роста преступности и недовольства существующим положением. Россия тогда уже была не империей, а Республикой (с 1 сентября 1917 года). Надежды на разрешение кризиса связывались с Учредительным собранием, которому предстояло определить государственное устройство и решить насущные вопросы.
Буквально за полгода до этого страну потрясла Февральская революция, во время которой царь Николай II отрёкся от престола, а к власти пришло Временное правительство.
Ряд решений новой власти привёл к череде кризисов, которые прокатились по государству волнуя народ. Одной из самых значимых тел стала амнистия заключённых. По решению правительства в Забайкалье на свободе оказалось более трёх тысяч заключённых, которые скалачивались в шайки и банды.
Известия о захвате власти большевиками в Петрограде в Чите встретили по-разному. В первую очередь революцию поддержали большевики, эсеры-максималисты, рабочие железнодорожных мастерских и железнодорожники. Другие политические силы оказались против захвата власти и выступили за созыв Учредительного собрания.
Комитет общественной безопасности не признал советское правительство. В Забайкалье продолжали действовать прежние законы с изменениями, принятыми после Февральской революции.
Полноценно советская власть в Чите была установлена 16 февраля 1918 года вооружённым путём при участии революционно настроенных частей, вернувшихся с фронта.
Тогда же началось полноценное ведение советских декретов и хозяйственных мер на территории Забайкалья, что затронуло в той или иной степени все группы населения.
Во-первых, земельная политика. Как рассказывает Константинов, в Забайкалье её значение связывалось прежде всего с ликвидацией кабинетского землевладения и получением крестьянами дополнительных угодий. Для Сибири земельный вопрос имел иную основу и не стоял так остро, в отличии от районов помещичьего землевладения в Центральной России.
Кроме того, надежда на прекращение войны сочеталась с обвинениями в отказе от союзнических обязательств и неприятии территориальных уступок среди военных. Возвращавшиеся фронтовики привозили в край противоположные политические настроения.
Помимо всего, Александр Васильевич связывает национализацию банков и предприятий, ограничения торговли, контрибуции и принудительный выкуп домов с хозяйственными трудностями и недовольством жителей Читы.
Разгон Учредительного собрания, на выборах в которое в Забайкалье победили эсеры, стал дополнительным рубежом политического размежевания.
Железнодорожная среда стала заметной социальной опорой революции. После смены власти в Чите советское управление распространялось прежде всего вдоль железнодорожной линии в сторону Китая и далее на восток.
В удалённых сельских районах политические новости распространялись медленнее, а прочного закрепления советской власти на первоначальном этапе не произошло. Поэтому положение в Чите, железнодорожных поселениях и глубинке существенно различалось.
Созданный в конце декабря 1917 года Народный совет стремился найти политическое соглашение и не допустить вооружённого конфликта. В январе 1918 года его делегация провела переговоры с атаманом Семёновым. Григорий Семёнов смог собрать сторонников на границе в Маньчжурии и организовал Особый Маньчжурский отряд для борьбы с большевиками. С этой же целью он выдвинулся в сторону Читы.
Первоначально силы атамана должны были занять узловую станцию в Карымском и уже дошли до Оловянной, но после достигнутой договорённости с советом отряд Семёнова вернулся в Маньчжурию.
К марту противостояние перешло в боевые действия на Даурском фронте. Константинов связал инициативу начала местного вооружённого противоборства с действиями Семёнова и подчеркнул, что война в Забайкалье разворачивалась раньше выступления Чехословацкого корпуса в мае 1918 года.
Красными силами тогда командовал Сергей Лазо. В конфликт были вовлечены местные формирования, прибывшие из других регионов отряды, иностранные подразделения и военнопленные. В рядах красных тогда выступали немцы, мадьяры и китайцы, а со стороны белых японцы, монголы и тоже китайцы. Это придало борьбе в Забайкалье межрегиональный и международный масштаб.
В объяснении поражения белых центральное место заняла позиция крестьянства. Получение земли связывалось с большевиками, а победа белых с опасением возвращения помещиков. Этот мотив сохранял значение даже при недовольстве продразвёрсткой и налогами, которые установили большевики.
«В итоге исход Гражданской войны-то был решён в европейской, так, части России. Там были разбиты Колчак, так, Деникин. Затем она покатилась, так, на восток, дошла до Забайкалья. ДВР, так, у нас была два года. Народно-революционная армия фактически была частью Красной армии и подпитывалась ею: оружием, средствами, так сказать, материальными и так далее», — отметил Константинов.
Окончательное утверждение советской власти сопровождалось эмиграцией её противников и части жителей приграничных районов по Аргуни и Онону в Китай и Монголию.
На протяжении всего существования СССР главным праздником страны считалось именно 7 ноября. Два дня с 7 по 8 считались праздничными.
Позже, после развала СССР, по указу президента Ельцина 7 ноября на некоторое время стало Днём согласия и примирения. Если быть точнее, то Праздник октября пробыл в таком состоянии с 1996 по 2004 года.
«В настоящее время 7 ноября у нас — День воинской славы. В этот день отмечаем, мы вспоминаем о параде на Красной площади, который прошёл 7 ноября 1941 года в честь годовщины Великой Октябрьской социалистической революции», — отметил Константинов.
Изменение статуса 7 ноября рассматривалось как отражение пересмотра отношения государства к советскому прошлому и к своему современному статусу. Когда не стало Страны Советов не стало и идеологического единства, которое до этого поддерживало государство.
В Конституции РФ закрепили тезис о том, что страна своей идеологии не имеет и иметь не может. При этом новые кризисы прокатывались по стране в 90-ые и начале нулевых годов, из-за чего государство искало новые системообразующие символы.
А в реалиях постсоветской России 7 ноября таким днём быть уже не могло.
«Коммунисты собирались на площади Ленина [в Чите] и отмечали годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Демократы собирались у памятника жертвам политических репрессий. Даже не памятник, а макет, так, будущего памятника был поставлен. Он до сих пор стоит. И там отмечали эти события как негативные. А потом люди расходились и старались друг с другом не встречаться. Ну, в смысле знакомые были, так что такой вот праздник был. Но примирения и согласия-то никакого не получалось, так? В итоге этот день, как его отмечали, превращался в разногласия», — рассказал Константинов.
И в связи с этим, одним из системообразующих праздников России и стало 4 ноября, День народного единства. День когда дружинники отстояли Москву от иностранного вторжения.
Читайте также на сайте «ЗабНьюс»: «Поход Перфильева: начало освоения Забайкалья».
Главная
