Писательница Арина Обух о современной литературе, Чите и «Забайкальской осени»

Осень началась с главного литературного события в нашем крае — «Забайкальской осени» (6+). Помимо местных писателей, фестиваль посетили также авторы, которых знают и читают по всей России. Одним из таких гостей стала петербургская писательница и художница Арина Обух. Журналист сетевого издания «ЗабНьюс» не упустил возможности и побеседовал с ней о Чите, мероприятии и современной литературе.

— Здравствуйте, Арина! Прежде всего хочется узнать: как вам Чита? Успели ли вы погулять и посмотреть город? 

— Вначале в объятия нас взял читинец-туман, и пилот даже не хотел сажать самолёт, однако всё благополучно разрешилось, и мы увидели Читу. Город похож на своих горожан: красив, разнолик, загадочен, многоконфессионален. Первое, где мы побывали — это потухший вулкан, на котором стоит часовня Александра Невского. А потом любовались деревянным зодчеством, купеческими домами и эхом, которое осталось от СССР. И, конечно, видели музей «Церковь декабристов», наших мятежных петербуржцев… Окоём сопок, который словно держит ваш город — такой пейзаж для меня, как для жителя равнин, удивителен и прекрасен. Мне кажется, что я напишу рассказ про Читу, вдохновение во мне живёт.

— Приятно слышать! Как вы приняли решение посетить фестиваль, который проходит так далеко от вашего дома?

— Мне поступило приглашение от Забайкальской краевой библиотеки имени А. С. Пушкина и Союза писателей России. И, конечно, я сразу согласилась. В Чите я никогда не была. Вообще, Забайкалье для меня было народной песней. И большая радость увидеть эту песню воочию. Полететь навстречу солнцу и шесть часов глазеть в окошко иллюминатора с мыслью: «Какая же огромная у меня Родина!..».

— У вас уже прошёл ряд встреч с читинцами. Расскажите о своих впечатлениях.

— Чита подарила много чувств и встреч с читателями, библиотекарями, юными художниками и замечательными писателями Забайкалья, Москвы, Калуги, Иркутска. Творческая встреча — это всегда диалог, который необходим и читателю, и писателю. Самые трогательные вопросы были у первокурсников краевого художественного училища: их жизнь в красках только начинается, впереди прекрасная неизвестность, их тревожит будущее, как и героев моих книг. А на встрече с библиотекарями мне было сказано, что моя книга «Следующая остановка — Пионерская стрит» (16+) живёт на их полках. Приятно, когда книга путешествует больше, чем автор.

— Складывается впечатление, что литературная жизнь в России есть только в Москве и Петербурге. Как вам кажется, развивается ли сегодня региональная литература?

— Москва и Петербург — как двухкомнатная квартира, которая многим, наверное, уже надоела. Сегодня взгляд издателя направлен на тексты о разных городах России. Многие известные журналы просят авторов писать именно о своих малых родинах. Родина, где бы она ни была, это всегда центр, главная координата в жизни человека.

— Как вы оцениваете фигуру писателя в современной России? Имеет ли она такой же вес, как один-два века назад?

— Вы помните имя писателя, который затмевал славой и тиражами Пушкина? Вот и я не помню. А Пушкина знают все. И, конечно, у каждого Пушкина должен быть свой Достоевский, который заново откроет для всех имя поэта.

Сегодня фигура писателя на фоне мироздания — хрупкая, почти незаметная. И это нормально: писатель не поёт, не танцует, он пишет. Толстые журналы не имеют той влиятельности, которая была у них в советское время, когда после публикации вся страна начинала говорить об авторе. В наше время после публикации об авторе узнаёт тонкая прослойка профессионалов. Поэтому для молодых авторов публикация в «толстяке» по-прежнему важная веха.

Вообще, писателей сегодня много, и это хорошо. Хотя некоторые читатели при слове «писатель» представляют взрослого мужчину с бородой, с бакенбардами, с котёнком... в общем, памятник. Этот стереотип, в частности, разрушают вот такие фестивали, как «Забайкальская осень», где существует живое общение между автором и читателем.

— Что для вас самое главное в литературном произведении?

— Сила фразы, её энергетика, чувство, заряд.

— Да, и в интервью «Литературной газете» вы сказали, что ваш текст рождается из фразы, на что Александр Мелихов заметил, что это роднит вас с поэзией. Не пробовали ли вы писать непосредственно стихотворения?

— Александр Мелихов сказал так: «вы поэт, но хорошо, что не пишете в рифму, она бы мешала». Это правда, в рифме мне тесно, неуютно. Но у меня действительно поэтический метод написания прозы: для меня важна первая фраза, потому что из неё рождается следующая и так далее. А вслед за ними уже приходит сюжет.

А стихи я, как и положено, писала в 16 лет: о любви и с рифмами «туман — капкан — обман». Мои родители честно сказали, что это стихи плохие, и я беспечально удалила свою «поэзию». Но через много лет я вспомнила единственную хорошую строчку: «Ты — никто, я — никто, никого нет ближе», и она стала названием моего рассказа.

— Вы художник и писатель, и кажется, что всё это может сочетаться в кинематографе. Приглашали ли вас для работы над каким-либо фильмом, либо, может, хотели экранизировать ваши произведения?

— Актёры говорили мне, что моя проза была в списках для поступления во МХАТ. И, в частности, таким образом обо мне узнали и некоторые режиссёры. Они обращали внимание на мою повесть «Муха имени Штиглица» (16+). Может, когда-нибудь будет и экранизация... Однажды в Переделкине был фестиваль «Адаптация», где известные продюсеры, среди которых был и Сергей Сельянов, объясняли нам, что искать своего режиссёра — это как искать любовь. Тут ещё подойдёт фраза режиссёра Алексея Балабанова: «Найти своих и успокоиться». Я, кстати, живу рядом с домом, где жил Алексей Балабанов. Бесконечно жаль, что его уже давно там нет...

— В одном интервью вы сказали, что предпочитаете малую прозу, однако не исключаете, что когда-нибудь напишете роман.

— Раньше почти все издатели ждали от авторов романы. В фильме Михаила Сегала под названием «Рассказы» (18+) есть улыбка по этому поводу. Однако сегодня малая форма вновь востребована. Лично мне близка такая форма, как роман в рассказах. Можно вспоминать и великие примеры: Чехов, Шукшин не писали романов. Но мы их любим!

— Кто на вас больше всего повлиял из писателей?

— Светлана Мосова — любимый писатель и мой первый читатель. Мы познакомились в апреле 1995-го, она моя мама и мой союзник. С самого детства я иллюстрирую её книги. И являюсь прототипом некоторых персонажей: живу в книге «В поисках прошлогоднего снега» (16+). Её фраза «Счастье должно быть своевременным, потому что всё остальное — это уже несчастье» — стала лейтмотивом моей жизни. Наверное, в какой-то степени на меня влияют все авторы, которых я читаю и иллюстрирую, но в то же время я верна сама себе.

— Можете порекомендовать пять современных российских писателей?

— Их сильно больше пяти... Начать можно с тех, кто приехал к вам на фестиваль «Забайкальская осень». Например, Елена Усачёва — замечательный детский писатель, её новая книга носит интригующее название: «Кто полюбит новенькую?» (12+). Также на фестивале был Андрей Убогий — писатель и врач, я начала читать его книгу «Моя хирургия» (16+): от его прозы хочется жить, а это самое главное. Андрей тоже начал читать мою «Пионерскую-стрит», и мы объяснились друг другу в самых добрых литературных чувствах. Ещё на фестивале мы познакомились с забайкальским автором Галиной Беломестновой, нам посоветовали прочесть её книгу «Седые мальчики» (16+), собранную из историй участников Специальной военной операции. Знаю, что на ваш фестиваль приезжал и Дмитрий Филиппов, он написал лучшие стихи о сегодняшнем времени. Например, стихотворение «Снег». На страницах «Литературной газеты» я веду полосы-беседы с известными писателями: Евгением Водолазкиным, Захаром Прилепиным, Сергеем Шаргуновым и другими. Было у меня интервью в «Литературке» и с Дмитрием Филипповым.

— Напоследок дайте советы начинающему автору, который хочет заявить о себе миру, но не знает — как.

— Возможностей показать свой текст миру много: форумы, конкурсы, журналы, издательства... Однако конкуренция тоже большая. Необходимы талант и удача. Премия или публикация в журнале дают автору крылья, с ними ему будет легче продолжать свой путь. И, конечно, важен труд, который художники и писатели называют счастьем.