Источник Zabnews.ru

Медные горы строптивого Удокана

Юлия Скорнякова
28 сентября 2021 г., 06:55

Здесь должен был быть мощный ядерный взрыв. Почти всё, что для этого было нужно, уже заложили в пятую шахту, расположенную в одном из склонов хребта Удокан. От забайкальского Чернобыля мир отделяли дни и, может быть, часы. В последний момент взрывать гору, где были обнаружены медные залежи, не стали, иначе трудно представить, какая катастрофа могла бы произойти на огромных территориях всей тогда Читинской области и соседних территорий вплоть до Северного Полюса, Монголии или Китая. Сейчас эти запасы будут осваивать с помощью одной из самых экологичных технологий.

Огромный комбинат долгие годы казался нереальной задачей, а его строительства ждали десятилетиями ровно с тех самых пор, когда в конце июня 1949 года Елизавета Бурова и Клава Бакланова с группой геологов пробирались по руслу впадавшего в реку Намингу ключа. Камни были скользкими, идти было тяжело. За тот непростой маршрут геологи прозвали ключ Скользким — название прижилось.

Идея поисков на севере Забайкалья медного месторождения вроде как тоже не осталась безответной, поэтому разведку здесь вели целых 6 лет, с 1948-го по 1954 годы. Тогда же, когда оценили его запасы — здесь скрыто около 26 миллионов тонн меди, — стало понятно, что удалось открыть крупнейшее медное месторождение России и одно из самых крупных в мире.

Arrow Left
1 / 2
Arrow Right

Новая Чара

Самолёт с нарисованными на борту ветками багульника — одного из символов Забайкальского края — пролетает над Чарской пустыней, как будто показывая одно из главных своих богатств на раскрытой ладошке.

Arrow Left
1 / 2
Arrow Right

Он приземляется в ещё не реконструированном аэропорту Старой Чары. Пара шагов по взлётной полосе, пара глубоких вдохов с видом на высокие пики Кодара и Удокана, которые вот-вот в конце августа накроет снег, и в лицо бросается гнус — мелкая мошка, спастись от которой здесь можно только надев накомарники — шляпы с закрывающей лицо сеткой.

Мы садимся в огромную вахтовку и, покачиваясь на кочках, едем в Новую Чару.

Это находящийся в 18 километрах от райцентра, Старой Чары, посёлок городского типа, появившийся в 1979 году во время строительства Байкало-Амурской магистрали.

У нас есть 30 минут, чтобы оставить вещи в номерах похожей на хайтек-коробку гостиницы «Кодар», получить спецодежду, каски и двинуться в горы к карьеру «Западный-1», где уже добывается медь и где масштабы возводимых сейчас объектов поражают даже искушённое воображение.

Каска чуть жмёт.

«Вы ослабьте вот так», — показывает наш сопровождающий, сотрудник «Удоканской меди» Михаил Жданов небольшой регулятор на ремне каски. 

«Как говорится по-английски, ху и кофе, ху из чай», — слышатся смешки получающих спецодежду.

«Ты давай команду: «По когтям!». И поехали», — говорит кто-то, кажется, водителю.

«Пристёгиваемся!» — командует тот в громкоговоритель. 

Мы едем на фабрику, зимняя и летние дороги к которой — разные. В тот момент ещё трудно представить, что эта фабрика находится на огромной высоте, да и размах новой стройки совсем не чувствуется. Вокруг — дикая природа севера, с которой последнее столетие пытаются договориться то строители БАМа, то занимающиеся разработкой месторождений геологи и вахтовики. 

Отвалы по краям дороги оплетены невысокими кустарниками, за которыми стеной встаёт тайга: густая, тёмная, с резкими подъёмами на склоны и такими же неожиданными перекатами к долинам, водопадам и рекам. Шумит тайга, шепчет тайга, перекатывается камнями тайга и аукает эхом, заметавшимся между вековыми пиками.

Кричать в районе стройки нельзя — опасно. 

По дороге на фабрику мы успеваем из окна глянуть на строительство прирельсовой базы одной из трёх компаний-подрядчиков «Удоканской меди», а потом рассматриваем новые вышки строящейся к Удокану линии электропередач. 

Начинается пологий подъём. 

Под рычание вахтовки местные работники вспоминают, что во времена строительства БАМа в Новой Чаре жило 13-14 тысяч человек, сейчас чуть больше 4 тысяч. Сегодня только в «Удоканской меди» на строительных работах трудятся порядка 3,5 специалистов — считай, вторая Новая Чара. 

«Мы на финишной прямой!» — ревёт Жданов. Полудрёму снимает как рукой, и мы начинаем вглядываться в окна: что там, совсем рядом с огромной стройкой, к которой забайкальский север шёл почти полвека? За окном гора и долина с еле различимыми тракторами и экскаваторами.

«Смотрите направо, вот этой горы не будет, её снимут. А здесь будет дамба.

В этой долине в советское время был посёлок геологов со школой и детсадом, недавно последние 2 дома снесли», — походя рассказывают журналистам.

Совсем скоро приехать сюда будет не так просто: построят контрольно-пропускной пункт, уже начали делать полигон твёрдых бытовых отходов, справа будут оборудовать хвостохранилище. Это место — карьер «Западный-1», но к освоению готовится «Западный-2». Впрочем, про вторую очередь строительства — позже.

— Звездопад наблюдал? Персеиды падали. Здесь же они вообще близко, — интересуется кто-то.

— Наблюдаал! — отвечают ему.

— Наловил звёзд?

— Наловил!

 

На вершине

Геологи встречают гостей накрытым на продуваемой всеми ветрами вершине столом.

Arrow Left
1 / 4
Arrow Right

Мы на высоте около 2 тысяч метров над уровнем моря. На столе — образцы породы, содержащей медь, каждый из которых может стать украшением интерьера в самой дорогой обстановке: малахитовый переходит в голубой с синим отливом, который перетекает в белый или цвет слоновой кости, через несколько миллиметров отливая насыщенным лазурным, а потом — фиолетовым.

Именно так геологи в далёкие послевоенные годы обнаружили здесь первую медь.

Оказывается, под нами не гора, а уже построенное в ней восьмиэтажное здание. 

«Мы находимся в начале технологического процесса. Это корпус крупного дробления: в карьере разведывается, бурится и добывается руда и самосвалами грузоподъёмностью 200 тонн она будет привозиться сюда. Две машины одновременно каждые 20 секунд будут выгружаться в гирационную дробилку. Эта чаша, как ступа, будет разрушать фракции [породы] 1,2 — 1,5 метра в мелкие — от 30 до 150 миллиметров», — говорит директор по строительству Михаил Мирчук, стоя рядом со зданием будущего дробильного комплекса. 

Arrow Left
1 / 2
Arrow Right

Он показывает на долину, по которой уже строят конвейер длиной 2,8 километра. За ним будет погрузочный узел, склад крупнодроблёной руды, мельницы, где руда будет проходить 3 стадии обработки, перемалываясь сначала в муку, а потом в медную пыль, самая крупная частица которой — 24 микрона.

Arrow Left
1 / 4
Arrow Right

Внизу

Вахтовка везёт нас к небольшим, как казалось сверху, зданиям, которые при приближении превращаются едва ли не в город.

Отделять медь от породы здесь будут методом электролиза. Прогулявшись по площадке, мы спускаемся вниз, чтобы поговорить про этот метод подробнее.

Arrow Left
1 / 5
Arrow Right

Там уже построены махины: огромные корпуса фабрики с необъятными по размерам флотомашинами объёмом 300 кубических метров, корпуса подготовки реагентов, стабилизаторы и горно-металлургический завод. 

После отделения частиц меди полученный металл будет отжиматься, как творог, к огромных ёмкостях, а затем спрессовываться в пластины, содержание меди в которых будет 99,99%.

Помимо фабрики, неподалёку построят котельную, склад угля и площадку для ремонта техники. 

Здания цехов здесь строят рабочие из Турции, поэтому большинство плакатов про осторожность на производстве и технику безопасности — или на русском и турецком, или исключительно на турецком.

Закончить строительство первой очереди комбината «Удоканская медь» планирует в 2022 году. Его годовая производительность оценивается в 12 миллионов тонн руды в год, которые со вводом второй очереди — ориентировочно к 2024 году — увеличатся до 48 миллионов ежегодно добываемой руды.

Вот-вот тайны, разведанные группой геологов Елизаветы Буровой, станут огромным производством, аналогов которому по высоте, холодам и объёмам запасов и добычи меди в России нет.

Одноклассники ВКонтакте Telegram Viber
Читайте также